brevno

(no subject)

Читаю о немецкой сцене 20-х годов, и тут книга Сергея Третькова "Люди одного костра".
Два мира - два образа жизни у нас, до сих пор. Как скупо, аккуратно и злорадно пишут о симпатиях к коммунизму иностранные источники и базирующиеся на них наши. Наши - так вообще, будто сплошь потомки эмигрантов первой волны.
А Третьяков - очень хорош. Если кому не по вкусу интонации публицистики тридцатых годов - ок, можно отнестись как к источнику, и весьма расширяет границы.
А его роман Дэн Ши-хуа, написанный от первого лица китайского студента-революционера! Очень хорошо.
Oleg_2012

Новое общественное пространство - Стрелецкая, 25

Побывал в минувшее воскресенье в новой "достопримечательности неформального Владимира" - обществено-культурном пространстве Стрелецкая,25  https://vk.com/strl25
st25
Collapse ), а темой - неформальные сообщества, их роль в организации разных мероприятий. Такие "бранчи" на разные темы будут проходить регулярно по воскресеньям.
br1
Здесь только начало беседы. За разговором я как-то забыл про фотоаппарат и не запечатлил кухню, угощения (кофе, чай, так называемай "тапас" - сэндвичи такие, очень вкусные), подошедших позже участников... Полина рассказывала и про Эйдос, и про Бу!фест, и про культурно-просветительский центр имени Ольги Розановой (художница, представительница русского авангарда, жившая во Владимире) и про свои взгляды на неформалов и психологию сообществ. Представители "Стрелецкой,25" задавали вопросы, делились своими планами, концепциями. Были и разногласия во взглядах, например, на тот же Бу!фест, показавшийся молодежи слишком "снобистским"... Но в общем и целом было очень интересно.
brevno

(no subject)

ivanov_petrov

Эксперимент Розенхана проходил в два этапа. Первый этап включал привлечение психически здоровых «псевдопациентов», которые симулировали наличие непродолжительных слуховых галлюцинаций с целью попасть в 12 различных психиатрических больниц, расположенных в пяти различных американских штатах. Все они были госпитализированы, и у всех них были выявлены психические расстройства. После госпитализации псевдопациенты вели себя адекватно и сообщали персоналу о том, что чувствуют себя хорошо и уже не испытывают никаких галлюцинаций. Тем, кто работал в больнице, не удалось выявить ни одного псевдопациента, и они, напротив, полагали, что у всех псевдопациентов обнаруживается симптоматика протекающего психического заболевания. Некоторые из них провели в условиях изоляции несколько месяцев. Всех их заставили признать наличие психического заболевания и согласиться принимать антипсихотические препараты — это было условием их выхода из психиатрической больницы.
Второй этап эксперимента состоял в том, что перед персоналом психиатрической больницы ставили задачу выявить симулянтов. Персонал ошибочно принял за симулянтов значительное количество реальных больных.
Этот эксперимент дал основание сделать следующий вывод: «Очевидно, что в психиатрических больницах мы не можем отличить здоровых от нездоровых»
https://ru.wikipedia.org/wiki/Эксперимент_Розенхана\
brevno

Комсомол, говорите? Ну ок, вот за комсомол.

Написано для паблика Эйдоса вк, поэтому "мы"



Через комсомол прошли абсолютно все те, кто ныне заправляет нашей страной, определяет её политику, рулит её финансовыми потоками, распиливает её бюджет, отливает нам по чуть-чуть из её труб, начинает и заканчивает её войны и принимает её законы. Следующее поколение уже стучится в дверь, но пока что вот так. И, как честные хранители истории, не можем не отметить важный факт: именно комсомол прикончил ту страну, которая выдала его членам значки и перспективу карьерного роста в обмен на знание Устава. Не диссиденты, не Горбачев, не неформалы и не вражеские голоса.

Именно в комсомоле ковались кадры; лагеря комсомольского актива были тренингами личностного роста, бизнес-школами и социальным лифтом для амбициозных молодых людей. Сначала – юных царедворцев при дряхлеющей элите, потом – стай активных, беспринципных, жадных до власти и денег и, что главное – готовых возглавить, оседлать и использовать инфраструктурные _наработки_. Без которых можно было до посинения спорить на кухнях, в то время как в каждой экономической цепочке маячила циничная райкомовская рожа, отнюдь не на последних местах. Что характерно, те, кто был принципиальным, честным и искренним – коммунары, создатели МЖК и первых НПО (прототипов всего бизнеса в СССР) – тоже в массе своей, плюнув на идеалы, ломанулись в итоге использовать весь спектр подвернувшихся возможностей, ну а что делать, не мы такие, жизнь такая.

Собственно, это всё, что надо знать про комсомол и его роль авангарда в конце прекрасной эпохи.

А как же живые люди, строители строек, ударники, воины, партизаны и прочие молодые хорошие люди, спросите вы. А это были другие комсомольцы, ответим мы, и именно их молодость, романтику, силу мышц, кровь и смерть проституировали их дети и внуки, а закон ли это природы или свойство нашей удивительной страны – мы не знаем. Но смотрим на них с печалью и с уважением к их подвигам, энергии и вере в счастливое будущее.

Скульптура - Хан Сюй-Тунг, Тайвань.
brevno

Полураспад Пелевина

Как известно, товарищ Пелевин уже давно фигачит по роману в год. Мы не знаем, почему так - может, надо деньги на новую почку, или он помогает малолетним азиатским проституткам, или ему кранты, если перестанет, а может, ему просто так нравится. Но у нас есть свой, букинистический взгляд на это дело - когда-то книги, горками стоящие на выкладке в новых книжных, оказываются в Эйдосе.
Период букинистического полураспада Пелевина, по нашим наблюдениям, составляет примерно год. Через год очередные страдания и просветления креаклов, олигархов и бездетных женщин унылой судьбы можно будет застать у нас по сходной цене - примерно в половину той, с которой Виктору Олеговичу идут (наверное) авторские. Залёживаться они не будут, как и предыдущие, вот сейчас, к примеру, в Эйдосе вообще ни пелевинки нет, хотя бывает что аж по дюжине стоит на полочке, но ненадолго.
Но Пелевин - случай уникальный. Коллективная симфония осеннего чтения его новых книг - давно часть культурного ландшафта, он, кажется, и вправду порождает действительность, отражая её, и делает это так хорошо, что его герои всё время хотят держать его книги на полках, и когда это прекратится - мы все заметим, ибо жизнь станет иной.
Немного другое дело с букинистическим полураспадом других популярных литературных деятелей. Период полураспада товарищей, претендующих одновременно на массовость и принадлежность к тру литературе - Сорокина, Толстой, Улицкой, Рубиной и некоторых др. - чаще всего короче, а их постпродажная судьба более извилистая. Если коротко, у нас они практически всегда в том или ином виде водятся; лидирует Рубина, задевающая такие струны в основном женских душ, что вопрос наших экономных покупателей "Рубина есть?" - самое обычное дело. (А Сорокина смотрят ищущие юноши, а Улицкая с ее постсоветско-еврейской печалью уже, кажется, всех достала, Веллер копится горой, ну и т.д.). Конечно, это всё далеко не всегда говорит о качестве самих текстов - скорее о соотношения тиража, надувания продажных пузырей и реального спроса - но забавно это наблюдать с нашей скромной колоколенки.
Ну и, конечно, совсем-совсем другое дело - полураспад массовой беллетристики, детективов, фантастики и прочей макулатуры. Там девальвация становится мгновенной и бескомпромиссной, и есть что-то кармически правильное, что бесконечное фэнтези, Донцова, Минаев, Робски и Собчак (эти давно, правда) валяются в тридцатирублёвых книжках, переползая в десятирублёвые и в бесплатные раздачи. Их авторы, может быть, до сих пор помнят вкус писательского успеха, штурмуют новые вершины, а вот же. Ибо нефиг.
Но Пелевин - уникум, конечно :)
brevno

(no subject)

Дочитала Пелевина и в конце разочарована. Ещё одна книга из серии книг, последние страницы которых должны быть превентивно погрызены собакой.
Я только искренне не поняла, за что её хвалили в итоге? Пока читала, вроде понятно было, а послевкусие - какой-то лисий тон, причём это не та лиса, не пелевинская
brevno

(no subject)

Имеем в виду, что это последний Буфест и мы уже поклялись друг другу и вообще.
В воскресенье я с медитативным интересом смотрела, как распадается фестиваль. Именно не заканчивается, как обычно, а распадается, как сон в утреннем делирии. Фрагменты перестают быть связанными вообще, какие-то писатели, музыканты, о чем-то это должно говорить, но кому? И что? Последние обломки смыслов днём, и - тихий распад. Не, я понимала, что ещё во вторник и среду библиотечные дни, но это уже даже не сон, а что-то непонятное, изнанка, потустороннее. Вокруг тишина, издатели обескураженно и стоически общаются с редкими забредшими товарищами. Задернули занавес и сняли боковые наши обои. Открыли обратно - центральные ещё висят. Попозже снимем, - говорят. Дезинтеграция в натуральном виде!
Острое наслаждение адекватностью происходящего и соответствия внешнего внутреннему.
Что дальше - посмотрим. Если к следующей (через полтора года) осени будут люди, готовые с любовью это двигать дальше - мы их сильно-сильно-пресильно поддержим. Но эта история уже будет несколько не про нас. Мы эту кашу съели всю. И хорошо.